Русь Бесприютная

By
Font size: Decrease font Enlarge font

Товарищи, сегодня в горе я, проснулась боль в угасшем скандалисте!

Мне вспомнилась 

Печальная история –

История об Оливере Твисте.

Мы все по-разному

Судьбой своей оплаканы.

Кто крепость знал,

Кому Сибирь знакома.

Знать, потому теперь

Попы и дьяконы

О здравье молятся

Всех членов Совнаркома.

И потому крестьянин

С водки штофа,

Рассказывая сродникам своим,

Глядит на Маркса,

Как на Саваофа,

Пуская Ленину

В глаза тобачный дым.

Ирония судьбы!

Мы все отропщены.

Над старым твердо

Вставлен крепкий кол.

Но все ж у нас

Монашеские общины

С ''аминем'' ставят

Каждый протокол.

И говорят,

Забыв о днях опасных:

''Уж как мы их…

Не в пух, а прямо в прах…

Пятнадцать штук я сам 

Зарезал красных,

Да столько ж каждый,

Всякий наш монах''.

Россия-мать!

Прости меня,

Прости!

Но эту дикость, подлую и злую,

Я на своем недлительном пути

Не приголублю

И не поцелую.

У  них жилища есть, У них есть хлеб,

Они с молитвами

И благостны и сыты.

Но есть на этой 

Горестной земле,

Что всеми добрыми

И злыми позабыты.

Мальчишки лет семи-восьми

Снуют средь штатов без призора,

Бестельными корявыми костьми

Они нам знак

Тяжелого укора.

Товарищи, сегодня в горе я,

Проснулась боль в угасшем скандалисте.

Мне вспомнилась

Печальная история –

История об Оливере Твисте.

Я тоже рос,

Несчастный и худой,

Средь жидких,

Тягостных рассветов,

Но если б встали все

Мальчишки чередой,

То были б тысячи

Прекраснейших поэтов.

В них Пушкин,

Лермонтов,

Кольцов,

И наш Некрасов в них,

В них я.

Не потому ль моею грустью

Веет стих,

Глядя на их

Невымытые хари.

Я знаю будущее.

Это их…

Их календарь…

И вся земная слава.

Не потому ль

Мой горький буйный стих

Для всех других,

Как смертная отрава.

Я только им пою,

Ночующим в котлах,

Пою для них, 

Кто спит порой в сортире.

О, пусть они 

Хотя б прочтут в стихах,

Что есть за них

Обиженные в мире.

 

(1924)

Rate this article

0
www.asvetlana.com domra